Методы воспитания.

Методы воспитания.

Я наблюдала однажды такую ситуацию, смешную и трагичную одновременно. Дочь моих знакомых, двенадцатилетняя девочка, совершила плохой поступок, за который и была наказана лишением возможности пойти на день рождения к однокласснице, которой она готовила подарок, на который она собиралась, как на важное мероприятие.
На дне рождения должны быть значимые для нее сверстники, с кем ей хотелось пообщаться в такой вот «неформальной обстановке». Но родители сказали: «За то, что ты так поступила, ты не пойдешь на день рождения!» И это было очень жестокое наказание, несоразмерное тому, что сделала девочка.
А что же она сделала? Она не захотела есть манную кашу, которую ей приготовили. (Я обращаю твое внимание — двенадцатилетней девочке родители готовят манную кашу, которую она терпеть не может! И она должна ее съесть! Уже одно это вызывает большое сомнение в мудрости родителей, в их уважении к ребенку и признании его прав на элементарное желание — самому решить, что ему есть в этом возрасте!)

Ненавистную кашу девочка есть не хотела. Но знала, что ни ее нытье, ни жалобы, ни уговоры не убедят родителей, она понимала, что кашу все-таки придется есть. На ее счастье пришла я, родители отвлеклись на разговоры со мной, и она, улучив момент, прокралась на балкон и выбросила кашу.

Хочу обратить твое внимание на то, что ребенок был в самом прямом смысле поставлен в ситуацию, когда он не мог поступить по-другому. Съесть ненавистную кашу — невозможно. Тихо-мирно выбросить ее в туалет — нельзя: мы сидим на кухне, мимо нас с тарелкой в туалет не проберешься. Но из комнаты, куда ее отправили есть эту ненавистную кашу, можно незаметно пройти в большую комнату, а там — о счастье! — балкон, с него-то и можно выбросить кашу. Что она и сделала.

На беду, вся ее затея открылась. Открылась нечаянно и смешно. Когда взрослые вышли на балкон покурить, их взглядам предстала удивительная картина: ель, растущая напротив балкона, была припорошена чем-то белым, что при более тщательном рассмотрении оказалось манной кашей.

Преступница была выведена на чистую воду. Наказание родилось само — лишить ее того, чего она больше всего хотела. И это было так жестоко. И так несправедливо.

Я пыталась доказать, что этого делать нельзя. Что провинность ребенка не стоит этого наказания. Мало того, эта провинность была создана самими родителями — их «странным» стилем воспитания, когда большую девочку кормят манной кашей, не оставляя ей свободы выбора. Когда она должна отстаивать эту свободу выбора вот такими вот извращенными поступками — обливать роскошную ель манной кашей! Но родители были неумолимы.
«Она должна знать… Она должна осознавать… Она должна прочувствовать…» Это были их аргументы. И я уверена — она «прочувствовала».

Она прочувствовала всю глубину несогласия и несправедливости такого наказания. Прочувствовала боль разрушенных ожиданий. Я уверена — почувствовала даже ненависть к родителям, с такой вот жесткостью лишивших ее того, что ей было важно. И за что? За что, спрашивается?

Однажды я нечаянно воочию увидела чувства, которые испытывает ребенок, властью родителей лишенный возможностей. Я стала их свидетелем нечаянно, невольно — зашла в гости к соседке, у которой в этот момент ребенок стоял в углу, лишенный возможности играть, двигаться. Я в мягких домашних тапочках прошла за чем-то на ее кухню, где и стоял наказанный, он просто не услышал, что я вошла, поэтому стоя в углу продолжал делать то, что делал, пока был в одиночестве. Он бил ногой по стене, бил ритмично и говорил при этом так же ритмично, зло:

— Ненавижу мамку… Ненавижу мамку… Ненавижу мамку…

Я так же тихо, как вошла, ушла обратно, потрясенная этой неприкрытой, такой страшной в устах ребенка ненавистью. И только и смогла сказать его маме:

— Выпусти его, пожалуйста! Выпусти! Ему нельзя там стоять…

И сколько родителей, ставя детей в угол, находятся в иллюзиях, что ребенок сейчас чувствует раскаяние, сожаление, что он стоит и «исправляется»…

Ребенок, в большинстве случаев, испытывает совсем другие чувства! Думаю, они тебе знакомы — из детства. И чтобы ярче вспомнить их, представь, что чувствовал бы ты сейчас, если бы тебе, взрослому человеку, кто-то большой и важный сказал:

— Ты забыл купить хлеб? За это останешься без своего футбольного матча по телевизору!

— Я пойду в кино, а ты останешься дома, потому что не помыла посуду!

— За то, что ты опоздал, никакого тебе ужина!

— Раз ты так мало зарабатываешь — никакого тебе секса!

Как тебе — понравится такое обращение с тобой? Какие чувства ты испытаешь к этому большому и властному человеку? Приятно тебе быть в этой роли?

«Мал еще родителей судить!» — скажешь ты. Но почему мал? Чем мал? Мал телом? Да, мал. Но в нем живет та же вечная бессмертная душа, что и в тебе. Он может быть так же недоволен твоим поведением, твоим отношением к нему. Вот только ответить тебе таким же обращением он не может. Иногда я думаю: а жаль, что дети лишены такой возможности.

Маруся Светлова.

0 комментариев